“Предчувствие моря” и “Карточный домик” на сцене театра

"Предчувствие моря" и "Карточный домик" на сцене театра

27 марта все театральные коллективы мира отмечают Международный день театра. Праздник был учрежден в 1961 году по инициативе ЮНЕСКО  и с тех пор проходит под девизом: “Театр как средство взаимопонимания и укрепления мира между народами”. В этом году ко дню театра наш коллектив театра драмы и комедии подготовил две премьеры: спектакли “Дама с собачкой” и “Блажь”. Но этим планы театра на весенние месяцы не ограничиваются. С 6 по 10 мая зрители смогут посетить спектакли Московского академического театра им.В.Маяковского. А 12 и 13 мая состоится бенефис заслуженного артиста Валерия Новикова (он покидает камчатскую сцену) и прощание со спектаклями “Селяви” и “Единственный наследник”. 14 мая – закрытие 84-го сезона, финальный показ спектакля “Вечер с бабуином” и чествование Валерия Новикова. Конец месяца, 20 и 21 мая, по традиции, будет ознаменован новыми балетами “Камчатского Арбата”. И уже в начале лета театр приступит к подготовке юбилейного сезона.

На протяжении двух неполных месяцев в нашем театре работали над премьерными постановками два режиссера.

Постановщиков объединяет возраст (оба, что называется, “молодые”), классический материал и категория “приглашенности”. Команда из Петербурга: драматург Ася Волошина, режиссер Виталий Дьяченко и художник Оксана Столбинская – работали над «Дамой с собачкой» по чеховской прозе. А режиссер Александр Загораев и художник Леонид Пантин, оба из Ярославской области, осуществляли постановку спектакля “Блажь” по одноименной комедии А.Островского и П.Невежина. На этом сходство заканчивается.  Виталий Дьяченко с группой из четырех артистов обживал малую сцену, максимально расширяя это пространство и вмещая в него ритм трех городов. И работал на сопротивление, вынуждая артистов делать то, к чему раньше они не были готовы.  Александр Загораев и полтора десятка занятых в его спектакле актеров осваивали большую сцену, которую предстояло максимально сузить, локализовать до пространства дома. В нем знакомые артисты предстали в таких знакомых, но от этого не менее любимых амплуа.  Игра с пространством и разные художественные установки произвели на свет два совершенно разных спектакля.

Виталий Дьяченко: “Спектакль рождается из столкновения реальностей”

Жанр своей версии “Дамы с собачкой” Виталий Дьяченко определил как “поездку к морю”. Нам, камчатцам, для которых отдых на океане, – это развлечение выходного дня, знакомо то чувство простора, которое рождается на морском берегу. Ну как, казалось бы, ему появиться в нашем малом зале с низким потолком и крохотной сценой… Однако, благодаря фантазии художника и режиссера, он заиграл и зажил новой жизнью. А всего-то и понадобились игра света, выбеленные стены, длинный шлейф белой материи (и туман,  и облако, и ширма в спальне) и помост-трансформер, в горизонтальном виде – набережная, в вертикальном – забор. И вот уже за сценой, по умолчанию, “раскинулось море широко”. Особое морское настроение и атмосферу душного летнего дня в первых сценах создают герои Вадима Бондаренко, Аркадия Хозяйчева и Павла Колотовкина. Умиротворение морским пейзажем вскоре уступает место наболевшему разговору о превратностях семейной жизни. Герой А.Хозяйчева умело жонглирует анекдотами, после которых все трое приходят к единодушному выводу: “хорошее дело браком не назовут”. Буров, Вуров, Гуров поначалу взимозаменяемы, недаром драматург Ася Волошина просто “прошлась” по первым согласным алфавита, чтобы индивидуализировать фамилии. И никто из них не сопротивляется пошлым мыслям: ни прекраснодушный друг природы в исполнении Павла Колотовкина, ни Гуров, герой Вадима Бондаренко. Артист, знакомый нам по проникновенным ролям Ивана Краснощекова (“Саня, Ваня, с ними Римас”) или служаки Игнатьича (“Капитанская дочка”) предстает в амплуа записного циника, “стервятника”, откровенно охотящегося на невинную Даму Анну (Наталью Войтюк), еще не познавшую коварства курортных романов. Режиссер умело обыгрывает природную данность Н.Войтюк: стыдливо выпирающие лопатки, выдающие совсем юную девушку-женщину; детскую улыбку, с легкостью возникающую на серьезном лице; длинные волосы и они же, распущенные, спутанные, как эротический символ. Наблюдая за героями в ялтинских сценах, ты понимаешь символичность языка режиссера, ощущаешь степень зрелости артистов и бремя ответственности, лежащее на молодой актрисе и от этого особо накаляющее ее образ.  Понимаешь, но пока еще не вовлечен. Ограниченность чувств главного героя контрастирует с безграничностью моря. Жесты Гурова скупы и неумолимы, обольщение им Анны граничит с духовным насилием. И таким уместным в контексте эпизода выступает закадровый фрагмент из “Анны Карениной”, прочитанный с запинками героиней Н.Войтюк, как пока еще плохо выученный урок.  Текст Толстого органично живет в “чеховском” тексте Аси Волошиной и внутри сцены, в которой героиню поглощает дымная видеопроекция – черное марево греха, которым обернулось утоление страсти. В начавшемся с реалистических сцен спектакле постепенно повышается мера условности и символичности. Пожалуй, только повтор надписи: “Гуров был здесь” выглядит чрезмерно. Написав эту туристическую пошлость на зеркале спальни своей спутницы, Гуров, казалось бы, достаточно высказался. Но режиссеру для усиления эффекта понадобилось опорочить тело героини этой же надписью. Отъезд героини, которая забирает с собой белый шлейф, знаменует финал ялтинских  сцен.

В Москве – всё те же, сменившие белые отпускные штаны а-ля Остап Бендер на черные костюмы.  Мир Москвы – это родной мир героя, мир осетрины с душком и  лучшего научного изобретения – соленого огурца. Любовь здесь лишь повод для анекдота или восклицания “старо”. Московский салон, где мужчины пьют, курят, сплетничают, обозначен всего лишь тремя стульями. Пересаживаясь, сменяя друг друга, герои ведут поспешную беседу. Но от перемены мест, слагаемых сумма не меняется. Жизнь не обретает полноты. Единственное, что дает Гурову ощущение смысла в этой суете – воспоминание о случайной любви и осознание того, что она неслучайна. Эволюция Гурова поддержана пластической сценой, выполненной хореографом Мариной Терентьевой. По ее замыслу, который удалось блестяще реализовать на малой сцене, воспоминания об Анне буквально “наваливаются” на героя.  Контрастно в мире мужчин в черном выглядит героиня Н.Войтюк, беззащитная в белоснежном неглиже.  И все настойчивее с каждым витком разговора звучит тема тоски и Московского Гамлета, итоговый монолог которого доверен Бурову-Хозяйчеву. Симптоматично, что именно этот герой, задавший в начале тему брака как “навьючивания ослов”, показывает свою многомерность. И он, оказывается, не чужд чистым и нежным порывам, но приросшая к лицу маска мешает отдаться им. Скупое пространство Москвы расширяется. Физического простора в нем нет, а море в душе разливается. И уже вместо ироничной рефлексии героя – его включение, а вслед за ним и наше полное включение в действие. И это же внутреннее море Гуров-Бондаренко привозит в провинциальный Снуцк.  Помост трансформируется в жуткий серый забор, который так часто вспоминает героиня в начале. В мире Снуцка на каждом шагу заборы, в театре дают “Гейшу”, а в ложе – дочка губернатора в боа. Героиня Натальи Войтюк на этом фоне уже не эфемерный призрак. Найденная Гуровым в зале театра, в мире блестящей суеты, она будничная и одновременно прекрасная. Лишенная усилиями художника эротического антуража (вместо кружевного белья – casual свитер толстой вязки и юбка в пол), она больше не играет на поле красавиц, но от этого становится желанной по-настоящему. Ее образ постепенно обретает полноту без надрыва, как будто героиня, а вместе с ней и актриса, окончательно поверили, что каждый должен терпеть то, что ему дано. Забор так и останется на сцене до конца, а герои так и не найдут решения здесь, в пространстве именно этого спектакля. Однако обретение себя становится их подлинным достоянием. Герой В.Бондаренко уже не воскликнет в ответ на чей-то взволнованный рассказ: “Старо, как всё старо…” Интригой этого спектакля стало и широко анонсированное участие в нем живой собачки. Как поведет себя непредсказуемая Дейзи, было неизвестно до самого конца. Беспокойная на репетициях, она обрела какую-то актерскую серьезность и вдумчивость и не позволила себе ни одного лишнего жеста или взгляда. Вместе с артистами она героически прожила в интимном пространстве малой сцены, под пристальными взглядами зрителей, эту двухчасовую, но на самом деле бесконечную историю.

Александр Загораев: “Я стараюсь сделать спектакль по пушкинской формуле “истина страстей, правдоподобие чувств”. В каждом произведении я ищу эти вопросы человеческого бытия”.

С драматургией А.Островского у нашего театра давние и теплые отношения. Еще во времена становления театра, в 30-е годы, его пьесы преобладали в репертуаре. По словам актера и историка нашего тетра Константина Родионова, к 60-м годам пьесы А.Островского были показаны уже более тысячи раз! Причем внимание режиссеров было приковано не только к известным произведениям драматурга, но и к тем, что находились на периферии его творчества или были написаны в соавторстве. В этом году впервые на нашей сцене нашла воплощение комедия “Блажь”, написанная А.Островским и П.Невежиным. Александра Загораева она привлекла своей жизненностью, страстностью, актуальностью. Вместе с режиссером над постановкой работал художник Леонид Пантин. Вдохновленный карточной темой драмы (главный герой – отчаянный игрок), он сделал ее лейтмотивом декорации. Большую часть пространства занимает карточный дом, аллегория игры и тщетных надежд. В этом пространстве существуют психологически достоверные персонажи. Это герой Павла Шмакова, управляющий Баркалов, юноша, основной талант которого – нравиться женщинам. Чтобы быть убедительным в роли игрока, Павлу даже пришлось освоить умение виртуозно обращаться с картами. Героиня заслуженной артистки Татьяны Авраменко, Сарытова, искренне, самозабвенно, даже жертвенно любит его. Очевидно, что её избранник недостоин любви, но она упивается своим чувством. На наших глазах драма самопожертвования трансформируется в драму эгоизма. Чтобы продлить свое счастье, героиня Т.Авраменко готова даже уговорить свою младшую сестру Ольгу на брак с недостойным человеком. Образ Ольги в исполнении Юлии Николаевой и Светланы Дударевой (актрисы играют поочередно) интересен своей энергией, и обе актрисы умело показывают героиню, тоже одержимую любовью, но не безрассудной.  Ольга готова подчинить всё своей мечте – сделать своего жениха управляющим имения. Эгоистические стремления, помноженные друг на друга, приводят к неизбежному финалу. В нем герои примиряются только внешне, и впереди у них непростое будущее. Символически разрушающийся в финале карточный дом подсказывает нам эту перспективу.

Ход, выбранный режиссером для того, чтобы мы острее сопереживали, прост, но эффективен. Полное страстей действие подкрепляется русскими романсами в исполнении героев. У каждого персонажа своя подходящая вокальная партия, иногда пронзительная, как у служанки Маши (Елена Диденко и Екатерина Пивинская) и барыни Сарытовой.  А от «Двух гитар» в исполнении заслуженной артистки Татьяны Артемьевой так и веет хмелем былых страстей. Органична пара комических второстепенных персонажей, Гурьевны и Митрофана, в исполнении заслуженной артистки Зои Янышевой и Константина Баргатина. Способность красавца Дмитрия Андрюхина быть гротескно смешным, пожалуй, излишне эксплуатируется в этой постановке, но и его роль, несомненно, найдет своих поклонников, как и иронично-усталый герой заслуженного артиста Вячеслава Таратынова. Елена Сташевская не первый раз играет девушку-подростка, но никогда ее героиня не была столь бурно непосредственной. «Блажь», пожалуй, удивительным образом совпадает с ожиданиями зрителей от театра: страстная, но неспешная классическая постановка с исторически достоверными костюмами и хорошей музыкой должна обрести на нашей сцене счастливую судьбу.

Автор: Ольга Водясова

 

Поделитесь этой записью с друзьями в социальных сетях. Кнопки "лайков" находятся слева (на ПК) и внизу (на коммуникаторах и планшетах).